Татьяна Коссара Школьное сочинение

Ответить
Аватара пользователя
эльмира
Читатель
Сообщения: 5624
Зарегистрирован: 27 мар 2013, 02:51

Татьяна Коссара Школьное сочинение

Сообщение эльмира » 11 дек 2014, 21:31

Школьное сочинение


Рассказ.

На старости лет я пошла учиться. На курсы . Есть такие у нас в Лавре - Свято-Иоанновские Богословско-Педагогические. Интересовали меня и Богословие, и педагогика , решила пойти. Только началась учёба - задают на дом написать такое совсем школьное сочинение : «Священное Писание в моей жизни». Не успел милейший наш Игорь Цезаревич продиктовать тему, как в мозгу у меня будто щёлкнул Золотой Ключик, как в детстве, и - «пошёл процесс»… да так пошёл, что до сих пор не остановить. Оглянулась на свою прожитую жизнь и загляделась … не оторваться. И перу от бумаги не оторваться…красота-то какая получается!!. - когда жила эту жизнь – сплошная боль, казалось, и более ничего… во всяком случае, ничего ценного. А оглянулась на неё, уже прожитую - уму непостижимо: где была наибольшая боль - там сейчас наистройнейшая красота; где были наибольшие претензии да ропот - там сейчас наибольшая благодарность судьбе … Вот оно - школьное моё сочинение на тему:

« СВЯЩЕННОЕ ПИСАНИЕ В МОЕЙ ЖИЗНИ» .

В моей конкретной жизни Священное Писание полжизни отсутствовало. Как и всякое положительное знание о нём. Маленький город моего детства в пору моего детства даже не назывался своим подлинным именем - Мариуполь. В этом милом сердцу городе на берегу моря я родилась от четы молодых советских учителей прямо в стенах советской школы… в этих же стенах я побывала октябрёнком, пионеркой и комсомолкой… в этих стенах можно было узнать о чём угодно - НО только не о том, что это такое называется таким красивым словом ЕВАНГЕЛИЕ … Кто это Такие - Мать с Младенцем , обнявшиеся в голубом мерцающем сиянии в тёмных углах комнат одной и второй бабушек… что это такое - КРЁСТНЫЕ …

- Это книжка такая дореволюционная.

- Это НИКТО. Это просто картинка из сказки, которую неграмотные люди придумали, - она неинтересная, эта сказка .

_ Это традиция такая древняя - назначать каждому человеку крёстных … это такая игра в «как будто»: вот мы твои настоящие родители, а дядя Федя с тётей Надей - как будто родители…

Грустно ребёнку расти снабжённым такими авторитетными родительскими сведениями: тайна, которая просвечивает из всего этого «несуществующего» сказочного «как будто» , в тысячу раз реальнее и роднее всего явного - а ключа к этой тайне нет; а окружающие этой тайны будто и не чуют вовсе… Но умирающая бабушка София обливает слезами и тысячью поцелуев покрывает крошечный голубой овальный медальончик на своей иссохшей груди ( на медальончике - опять эти обнявшиеся Двое!)…
- Уходи. Детям здесь нельзя. Нельзя беспокоить бабушку… Нет, не подарит она тебе голубой медальончик…

Но бабушка Анна Григорьевна полушёпотом рассказывает старенькой соседке : - Взяла я на руки дитё, стала посередь дороги… первым встречным людям поклонилась и говорю - люди добрые, хрестите дитё Христа ради!.. - и шо ты думаешь? - зараз же взяли машину, поехали в церкву та й охрестили… батьки и знать не знали …

- Бабушка!!. - а в церкву - это куда ?!. куда ты увезла меня маленькую ?!.

- На кудыкину гору… а ну геть отсюда - не встревай в разговоры старших!

Зато я очень рано научилась читать. Задолго-задолго до школы. И почему-то любимейшей моей детской книжкой был «Евгений Онегин» … мама, учительница литературы, назвала дочку в честь пушкинской героини Татьяны Лариной, и вот было интересно , кто же она такая - та, чьё имя я ношу…
Взаимоотношения с этой книжкой были, конечно, «не от ума» - со стороны внешней я мало что понимала; но там были какие-то строчки; какие-то рифмы и ритмы; какая-то музыка … и за всем этим вставали в душе странные , удивительные картины , вызывающие некий «нездешний» сердечный трепет.
Самой главной; самой «священной» строчкой всего романа была для меня отчего-то вот эта: - « Встаёт Заря во Мгле Холодной …». И хотя у Пушкина все слова были написаны « с маленькой буквы» - для меня это являлось категорическим недоразумением, подлежащим немедленно столь же категорическому исправлению. Поскольку картина, которая «открывалась» этой строчкой, как ключом, не оставляла никакой иной альтернативы: Холодная Мгла была с у щ е с т в о м … она была существом н е ж и в ы м; существом б е з м е р н о с т р а д а т е л ь н ы м в этом своём смертном оцепенении … и вот Д р у г о е С у щ е с т в о - ЗАРЯ ! – властно з а т е п л и в а я с ь в самой сердцевине этого смертного страдания ! - возникало ; возрастало ; пронизывало Своей розовой Жизнью эту свинцово-серую н е ж и т ь… зажигало её ; преображало её - Собой ; превращало её - в Себя … разворачивался такой Вселенский Фейерверк - золотым дождём, ливневыми снопами, звездопадом розовых молний !!! - разливался Океан Торжествующего Счастья… и я просто плакала, утопая и растворяясь в этом блаженном Океане Света… и никогда не могла понять ( и простить Пушкину!) всего того бытовушного, что он показывал мне непосредственно в с л е д за этой «инобытийной» строчкой : «… на поле шум работ умолк;
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк…» - и так далее.


Потом - уже в юности; уже в Питере; уже в институте - копаясь в древнегреческих литературных красотах, наткнулась на совершенно подобную строчку: - « Встала из Мрака младая - с перстами пурпурными - Эос…» - и даже зажмурилась… из глаз просто брызнула снопами света знакомая моя «детская» картинка…

Томил Господь. Полжизни томил неведением настолько тотальным, что я в свои двадцать лет не могла себе объяснить вразумительно, Кто Таков был вообще Иисус Христос; что такое монашество; кто таковы блоковские двенадцать, и что за «белый венчик из роз»… но только вдруг из всей этой ТАЙНЫ «запечатанных» для меня, «нездешних» слов почему-то стали «складываться» мои собственные строчки и стихи. В которых я лишь немногим более понимала, чем в детстве – в пушкинских, но которые, тем не менее, весьма властно стали формировать мою жизнь и душу… да так, что когда я в жизни своей поступала как-нибудь п о п е р ё к того, что сама же раньше написала в стихах - это становилось о ш и б к о й до такой степени уродливой и непоправимой, что расплатой х у д ш е й, чем все житейские страдания, из неё проистекавшие, было лицезрение вот именно н е к р а с о т ы того или иного фрагмента мозаичной картины, в которую каким-то непостижимым образом выстраивается моя собственная жизнь в результате той или иной «житейской» ошибки… Вот, например.

ХРИСТОВА НЕВЕСТА

Ты не знаешь, как в звёздном цвету
И в фате из лунных лучей
Я, как посуху, морем иду
Самой сказочной из ночей.

Подо мною течёт вода
(Сны, как брызги, взлетают ввысь!..)
Надо мною летят года
(Неспокойное море - жизнь…)

В нежно-белом венке из роз,
С высей горних взирая вниз,
Улыбается мне Христос -
Мой печальный; мой в е ч н ы й Жених…

Ты не спрашивай - отчего;
Ты жалеть ни о чём не смей:
Знай, что я - невеста Его

Не оттого,

Что не стала

Твоей…

Это стихотворение написалось у меня именно в двадцать лет. Написалось - но не уразумелось… написала - и вскоре взяла да вышла замуж . А десять лет спустя, когда во всей своей красоте и правде мне вдруг открылось монашество - с каким неразумным отчаянием и с какой беспардонной наглостью я роптала прямо в лицо Господу, что-де зачем Он не дал мне знать всё это «вовремя», в мои пятнадцать-семнадцать лет - да ведь я бы тогда ни в институт; ни замуж; ни детей… со школьной скамьи - в монашество на всю оставшуюся жизнь!.. А, собственно, спрашивается - Кто «тянул меня за язык» писать эту самую «Невесту»… Пушкин, что ли?!. И сколько раз так было - что «сам себе пророк», и сам же с о б о ю расплачиваешься за любую н е в е р н о с т ь собственному, казалось бы, «пророчеству».

…Томил меня Господь лютой жаждою - не давал до поры Своего слова… не то что губы - вся земля моего сердца растрескалась без Воды Живой , как пустыня.

« Духовной Жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился …» - о, какая это п р а в д а !!. -

и правда то, что у каждого она с в о я - эта «пустыня мрачная…»; и каждому отведён на эти «скитания» свой срок. Не хочется писать об этих страшных «сорока годах» м о е й «пустыни мрачной…»

НЕ БЫЛО « ОГНЕННОГО СТОЛПА». Вместо него были три тоненькие свечки - три голоса человеческих : ПУШКИН; ВЫСОЦКИЙ; ЦОЙ . Три поэта … три «медбрата» - в нечеловеческой борьбе за мою душу, стоявшую « на краю»…

Позже я услышу точную поэтическую «формулировку» всему тому, что произошло со мной и такими, как я. - и пойму этот удивительный способ смотрения Божия о Своих детях - даже в такой кромешной тьме:

И пусть разбит
Батюшка ЦАРЬ- КОЛОКОЛ …

И если нам
НЕ ОТЛИЛИ Колокол … -

ЗНАЧИТ , ЗДЕСЬ -
ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ …



Пусть сегодняшние отцы - апологеты «рафинированного» Православия - как угодно бичуют и распинают Героев этого Времени: я не могу не свидетельствовать О НИХ - свидетельствуя о Священном Писании в моей жизни.

« ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ » - восьмидесятые годы ; Питер .

( Потом - уже в девяностых! - я в подробностях всё узнаю; я пройду по горячим ещё следам этих людей, каждый из которых мог быть мне младшим братом или сестрой… но в духовном смысле каждого из них мне пришлось с благоговением признать старшим себя.)

… Убогая питерская квартира, где я в абсолютном одиночестве, холоде и голоде безуспешно пытаюсь взрастить троих своих крошечных детей - но уже совершенно очевидно и несомненно, что мы погибаем все четверо. Бога я так и «не знаю». Наивно не знаю также и того, что, например, наложение на себя рук является тягчайшим из грехов и даже единственным, после которого невозможно покаяние и, следовательно, прощение спасение: Наоборот, этот выход в моём положении представляется мне достойнейшим: уйти самой и увести из этого ужаса малышей - раз уж сама привела их в этот мир, где они оказались никому не нужны.

«Держаться» - нечем и не за что: любимые, девичьи ещё книжки и пластинки хоть и изо всех сил стараются , но удержать уже не в силах.

- Татьяна, милая Татьяна, -
С тобою вместе слёзы лью…
Погибнешь, милая !!. - п л а ч е т надо мною мой «детский» Пушкин.

- Только ты не умри - только кровь удержи!!. - умоляет только что погибший Высоцкий.

Пушкин, переходя на «вы» : - Учитесь властвовать собою !..

Высоцкий - с гневом яростной нездешней любви: - Ещё не вечер !!! - но уже, собственно говоря, вечер. « Уже поздно - все спят…»

…Радио в кухне. Единственное моё «окно в мир». Слышу:

« … И горел
Погребальным костром
Закат …» -

и … «детский», давешний ещё! - мороз по коже: вдруг вижу и понимаю, что в этих строчках, спетых неизвестно чьим тусклым «потусторонним» бесстрастным голосом, совершается погребение Той моей детской ЗАРИ…

А ещё позже я услышала главное. В моём положении – главное…чего оказалось достаточным, чтобы в прямом смысле спасти жизнь мне и моим детям:

« … Смерть
Стоит того, чтобы - ЖИТЬ.

А Любовь
Стоит того, чтобы - ЖДАТЬ…»



Это было слово, сказанное со властью; это было слово, которое - дело. Это было то, после чего я обязана была ждать и дождаться сей «неведомой» мне ранее Любви ; сей «неведомой» мне ранее Жизни… обязывалась я к зтому оттого, что вместе с этими строчками мне откуда-то даны были силы всё это исполнить…что само по себе воистину чудо - всю жизнь не имея таких сил, вдруг во мгновение ока получить их на себя и на ближних…

С этого момента для меня стремительно началась другая жизнь.

Я даже не успела по-человечески отблагодарить «колокольчик», возблаговестивший мне такую властную Весть - его не стало тут же , летом девяностого: 15 августа в автокатастрофе погиб питерский рок-музыкант и поэт, лидер группы «Кино» Виктор Цой. … В день похорон я впервые увидела его в лицо на траурном плакате - гроб был закрыт… и, наступив на горло нашей «классической» интеллигентской спеси ( да кто таков может быть этот пэтэушник, представитель рок-андерграунда, без музыкального и вообще какого бы то ни было образования?!. - доносились высокомерные «хмыки» ) , - села в круг подростков в чёрных «прикидах» - слушать один за другим музыкальные альбомы, беспрерывно звучавшие из старенького кассетника.

День этот был - девятнадцатое августа. Кладбище, где совершались похороны, именуется Богословским.

То, что открылось мне в этих очень простых и очень красивых песнях, было для меня потрясением, так сказать, первого плана - как у каждого более-менее искреннего человека, который удосужился бы сесть да внимательно без предубеждения выслушать. Однако тут же , параллельно - произошло, наконец, это беспрецедентное событие в моей жизни!!. - даже помню где: у метро «Проспект Просвещения», никогда в жизни не забуду - какие-то протестанты сунули мне в руку тонюсенькую невзрачную книжечку, на которой было написано:

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИОАННА. Синодальный перевод.


Помню, что даже не очень удивилась: ЖДАЛА. Ангельски-скромное звучание слова в сочетании с серой невзрачностью книжечки не смутило, а обрадовало… тогда - неизреченно, сказала бы я, если б знала такое слово; а сейчас могу уже изречь уверенным русским языком, что это было состояние, в котором, наверное, палестинские пастухи искали бедные ясли, а не великолепный дворец - для поклонения своему Царю…это было как наиболее верный, крепкий и сокровенный таинственный пароль.

« Вот сейчас я наконец-таки всё узнаю» - тайно и трепетно уверено было моё сердце, когда я , раскрыв книжку, углубилась в чтение. Я отчётливо сознавала важность и величие момента, но - и представить себе не могла, КАК это имеет произойти на самом деле… на протяжении нескольких лет мне было даже не рассказать об этом ни единой живой душе - до тех самых пор, пока не прочла в книжке митрополита Антония Сурожского о его первой встрече…

Абсолютно так же всё произошло со мной: в полупустом вагоне метро, наискосок справа, рядом со мной встал Спаситель. Лицом ко мне. Держась за поручень. Ничего мне не говоря.

Не знаю, какими глазами я Его видела - поскольку собственные мои глаза залиты были такими слезами, какими я ещё в жизни не плакивала; не знаю, как и почему я-таки продолжала сидеть на месте, а не плюхнулась тут же «на лице свое» или вовсе не провалилась сквозь землю, что было бы ещё более естественным… Это был ВЕЛИКИЙ УЖАС !!. - я потом всегда безоговорочно понимала апостола Петра, когда он умолял: выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный … или вот это Давидово - камо пойду или камо бежу от лица Его ?!.

Однако и тогда; и потом; и всегда - Евангелие не было для меня откровением чего-то ранее неизвестного мне, но только - напоминанием и произнесением на русском языке всего того, что уже давным-давно знало моё сердце; чего оно отродясь ожидало – дождаться не могло; чем оно было до основания перепахано, задолго до слова - делом Господним.

Ну, например. Давным-давно был момент в жизни, когда испытала жгучую душевную боль от мамы. Сама тогда едва-едва стала мамой - и вдруг поняла, что мама не любит меня так, как это всегда раньше полразумевалось, а что она относится ко мне как к духовно несродному себе, чуждому, обременяющему её человеку… существовали к тому все основания, да только я к такому была тогда ещё совершенно не готова…к пониманию и приятию слабости человеческой - в собственных родителях. А тут поняла вдруг, что даже нельзя мне более и возвращаться под родительский кров, и некого больше по-настоящему назвать мамой… иду по улице и соображаю, куда же теперь…налево к морю или направо к трассе?.. - отчаяние захлестнуло с головой.


И вдруг меня остановило… солнце. Как-то странно, властно, поперёк всем естественным законам - остановило, заставило поднять голову к небу, попытаться взглянуть на него. Оно «играло», что ли… будто световой «морзянкой» передавало мне какую-то информацию… вдруг последовала сильнейшая вспышка, и от солнца ко мне – к губам! – и сквозь меня – прямо в сердце! – блеснула и вонзилась словно невидимая игла ( потом, гораздо позже, у Саши Башлачёва я найду точные строки:

« … наш Лечащий Врач
согреет Солнечный Шприц -
и иглы Лучей
опять
найдут
нашу кровь…» -

такая вот игла-Луч пронзила мне сердце и влила туда…то есть не столько влила, сколько затопила, захлестнула , сказала бы я ! - если бы это было не так непостижимо нежно и покойно - такое блаженство; такую объемлющую Любовь (одновременно и Отеческого, и Материнского Свойства!)… что я стояла под этим солнцем вся исцелённая, обласканная, счастливая, всё всем простившая - и отчётливо чувствовала, что мои Истинные Родители где-то там, на Солнце … вовсе не здесь эти бедные измученные люди… и что Их первый и единственный привет Оттуда не только с лихвой «возместил» всю ту любовь, которой «не хватало» мне с детства - но что после такого «укола» я в Ней не буду нуждаться просто вообще никогда. … Я вообще-то обычно не занимаюсь «специально» писанием стихов, но бывают такие моменты, когда чему-то пережитому необходимо бывает найти такой поэтический «словесный эквивалент». Вышеописанный момент был именно такого свойства, и вот какой вышел « эквивалент»:

« … Человече смешной… когда всё потеряешь;
Когда рухнешь без сил у самого Края
И почувствуешь, что - умираешь;
И от горечи лопнет грудь;

И во мраке постылом; осиротелом
Одиночества лёд взломает тело;
И ты подойдёшь к своему Пределу , -
То тебе откроется Суть.

И ты получишь Поцелуй В Сердце , -
Потому что тебя поцелует Солнце ! -
И могучий Удар Медового Тока
Воскресит в тебе душу и кровь;

А потом тебя приласкает Ветер ;
И положит к себе на ладонь Вечер ;
И каким-то чудом -
Из ладони - в Вечность !
За просто так
Тебя вознесёт
Любовь …»


Это я к тому, что когда гораздо позднее в Писании я прочла, наконец, о том, что « даже если мать забудет исчадие свое - Аз не забуду тебе…» - это был просто «перевод на русский язык» именно той информации, которую каким-то сверхсловесным образом тогда сообщило мне Солнце.

Я боюсь утомить; и я боюсь нескромности, опустошающей дущу, - и потому воздержусь от каких-то дальнейших примеров: здесь важен просто общий смысл того, как кропотливо и недоведомо Господь, как Пахарь, « вспахивает» душу, прежде чем сеять в неё Своё Слово - а душа спит в это время беспробудным сном и не ведает сама об себе, что она - в работе у Господа! - а мнит себя заброшенной, «ничейной», всеми разлюбленной и бесхозной…

Впрочем, нет.

Ещё один пример приведу - уж очень он поразителен, по-моему,.. совсем в другом ключе и ракурсе.

Уже вполне воцерковлённым человеком стою я как-то на отчаянной молитве за своего великовозрастного крестника и его маму, которая пребывает на меня в смертельной обиде и ведёт дело к полному разрыву крестнических уз. И уж так они меня измучили, что я рада-радёшенька, кажется, сию секунду «развязаться» с ними обоими, только отец духовный этого не велит. И вот, взмолившись из последних сил, вспоминаю я совет преподобного Старца Оптинского Анатолия - и открываю наугад Евангелие. Открывается Матфей, 21 глава, второй и третий стихи - буквально следующее: - « …пойдите в селение, которое прямо перед вами, и тотчас найдёте ослицу привязанную и молодого осла с нею. Отвязавши, приведите ко Мне. А если кто скажет вам что-нибудь - отвечайте, что они надобны Господу…».

Я просто рухнула на колени в слезах и смехе - вот уж такого от Господа и Его Евангелия ожидать было ну совершенно невозможно!!. - однако, разумеется, беспрекословно повиновалась… батюшка мой поражён был не меньше меня и, подумав, так и благословил: отвязывайте и ведите!..

« Священное Писание в моей жизни» - так можно было бы назвать толстую книгу. Толще самой Библии. И каждый человек на земле мог бы такую книгу написать - интереснейшая получилась бы библиотека… она, вероятнее всего, на самом деле существует - а иначе что бы это могло означать: « …книги совестныя разгнутся…»?!.

Но в мою задачу не входит сейчас, я надеюсь, написание толстой книги. А потому я позволю себе этим и ограничиться - вернувшись разве что напоследок к своим « Колокольчикам».

Я прервала рассказ о них на «потрясении первого плана» от простого знакомства с песнями. Но Богу угодно было распорядиться так, что оба этих процесса, слушание песен и первичные вчитывания в Евангелие , происходили в моей жизни одновременно: как бы параллельно друг другу.

Так что величайшим для меня «потрясением второго плана» явился момент, когда оба этих процесса вдруг паче всякого чаяния слились в один… Я, разумеется, не поверила своим глазам и ушам; влезла в скрупулёзнейшее изучение…пока изучала да сравнивала, Господь послал и храм, и духовного отца, и Таинства, и потребные книги. Духовный отец, учёный монах , совершал чудеса терпения, смирения и кротости, нянькаясь с моей неофитской душой и входя во все её проблемы вплоть до того, что не возгнушался выслушать все до единого рокерские альбомы группы «Кино»… И его «духовная экспертиза» подтвердила этот невероятный вывод: творчество Виктора Цоя в символике своих художественных образов заключает евангельское благовестие.


С тех пор на протяжении четырнадцати лет суть моего «профессионального послушания» заключается в том, что я «перевожу» Евангелие для рокерствующей молодёжи с языка цоевских символов на «язык» синодального перевода и обратно . Кто успешно начинает ориентироваться в этих «языках» - тех веду к батюшке: он их катехизирует, крестит и воцерковляет. В результате всего этого и возник в своё время молодёжный авторский театр-клуб памяти Виктора Цоя « Место Слева» под моим руководством… мы свою творческую деятельность полагали миссионерской, много лет «безвозмэздно» трудясь на этом поприще. Сейчас венчались последние пары этих юных актёров.

ВРЕМЯ КОЛОКОЛЬЧИКОВ ИСТЕКЛО.

О Господе Боге теперь можно, наконец, говорить совершенно открыто . Без всякого рокерского « символизьма».

Но я должна воздать сейчас благодарность каждому из этих «Колокольчиков» , достигших моего сердца в то глухое время и развернувших его в Путь, Истину и Жизнь - всей своей человеческой немощью, в которой так торжествующе мощно прозвенела Сила Божия…
« … Но странный Стук
зовёт
в Дорогу :

Может - сердца; может - Стук в Дверь?..

И когда
Я обернусь
на Пороге -

Я скажу
Одно лишь слово:

ВЕРЬ .

( Виктор Цой ) .



Да упокоит Господь молитвами святого мученика Уара и всех Своих святых души усопших рабов Своих :

ВЛАДИМИРА
ВИКТОРА
МИХАИЛА
АЛЕКСАНДРА
ИОАННЫ ;

Да простит он им все вольные и невольные грехи их неведения - и да удостоит их Царствия Своего Небесного . - АМИНЬ.

… Замечательный наш преподаватель Библейской Истории Игорь Цезаревич Миронович поставил мне пятёрку за это дело - и, самое главное, оставил в моей тетрадке свой автограф, который для меня крайне дорог.
Вот что там написано: - « Прочёл и поразился, как Господь возлюбил рабу Свою Татиану и каким дивным путём привёл её к познанию Себя. Но мне кажется, что пройденный Вами путь к Господу - только начальный этап к совершенному служению Ему. Невольно напрашивается мысль, что суть Вашего профессионального послушания на сегодняшний момент должна перерасти в новую степень, которую с предельной лаконичностью выразил ап. Павел в словах: « Ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого»(1Кор.2,2). Посмотрите также посл. к Филиппийцам 3, 7-9.»

Я, разумеется, посмотрела… там написано: « Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почёл тщетою, да и всё почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался и всё почитаю за сор, чтобы приобресть Христа и найтись в Нём не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая через веру во Христа , с праведностью от Бога по вере…».

Иначе , чем вторым « АМИНЬ», ответить на это немыслимо.

На протяжении последующих трёх лет учёбы этот человек постоянно повторял нам одну поразившую меня мысль:- « Призвание тождественно страданию». Жизнь показала, что и этому мне надлежит возгласить гласом велиим по достоинству троекратное «АМИНЬ.АМИНЬ.АМИНЬ.».

[/b
Ответить

Вернуться в «Татьяна Коссара»